1944 год

Д.Т.Никишин "Страницы биографии военного летчика" Подготовил к публикации Б.П.Рычило ©2000-2002  

Главная
Вверх
1929 год
1930 год
1931 год
1934 год
1937 год
1938 год
1938 год
1939 год
1939 год
1940 год
1940-41 годы
1942 год
1942 год
1943 год
1944 год
1945 год
1945 год
1948 год
1953-60 годы
1960 год
1960-68 годы
1968 год

 

Начальник Управления бомбардировочной авиации Главного Управления боевой подготовки фронтовой авиации ВВС КА.

 

С убытием Лебедева на фронт я был назначен на должность начальника Управления бомбардировочной авиации.

В 1944 году американские «Летающие крепости» B-17, отбомбившись по целям на территории Венгрии и Румынии, садились на аэродромах в Полтаве[1] и Миргороде для замены экипажа, заправки, пополнения боекомплекта. Что они там бомбили - нам было совершенно не ясно, и как-то раз Новиков отправил меня в Полтаву с поручением слетать на боевое задание в составе американского экипажа и самому разобраться в ситуации. Когда на Пе-2 я подошел к Полтаве, как раз заходили на посадку американцы, я сделал над аэродромом несколько кругов. Смотрю, один В-17 прямо на рулежке останавливает моторы, из люков посыпался экипаж и побежал к городку. Потом я выяснил, что они всегда бросают самолет там, где их застало время обеда, и сломя голову несутся в столовую. В Полтаве американские экипажи, остававшиеся на отдых, веселились и пьянствовали вовсю.

С американским командованием я договорился быстро, с одной группой должен был лететь сам, со второй штурман, с третьей стрелок. В ночь перед вылетом не спалось, и тут постучал к нам в комнату полковник из СМЕРШа при Главном штабе ВВС. Я его хорошо знал.

  - Надо поговорить.

- От экипажа у меня секретов нет, можно говорить при всех, - ответил я.

Тогда он спросил, есть ли у меня приказ Новикова на выполнение задания с американцами. Устное поручение-то у меня было, а вот письменного приказа - нет.

- Тогда, - говорит, - я лететь не советую. Если органы заинтересуются, чем объясните, что летали на американском бомбардировщике в Италию? Запросите лучше письменный приказ из Москвы.

Конечно, осторожный Новиков никакого приказа не отдал, и мой полет на американском В-17 так и не состоялся.

 

На авиазаводах я бывал довольно часто, поэтому познакомился со многими директорами и авиаконструкторами. Как-то мне пришлось вылететь в Казань на завод, эвакуированный из Филей, за тремя новыми Пе-2 для Управления, поскольку самолеты инспекции были уже основательно изношены, недодавали скорости и на них было сложно удержаться в боевых порядках. Директором по-прежнему был знакомый мне Акулов, он меня узнал и распорядился подготовить самолеты особым образом, отполировать обшивку, дополнительно отрегулировать двигатели. Машины получились прекрасные, максимальную скорость давали километров на 40 в час больше обычных. На одном из этих самолетов я участвовал во Львовской операции в составе 2-й ВА.

Тогда я вел бомбардировочную дивизию на цель – танковое соединение немцев в районе Броды. Сверкающий как зеркало ведущий Пе-2 привлек особое внимание немецких истребителей, и они навалились со всех сторон. Первый «мессер» был сбит моим стрелком-радистом Великородным, второй – штурманом Владимировым, после чего ствол пулемета у штурмана перебило снарядом, а на хвосте висел уже третий «мессер».

- Стреляй ракетой,- скомандовал я штурману.

Он выставил ракетницу в форточку и пальнул в немца, тот от неожиданности задрал нос и тут же попал под очередь пулемета стрелка-радиста. Так в одном бою экипаж сбил три Ме-109, и по моему представлению стрелку присвоили звание Героя Советского Союза, штурмана наградили орденом Красного Знамени. За Львовскую операцию по представлению Конева получил свой первый орден Ленина и я.

 

Зимой в конце 1944 или в начале 1945 года со своим «Бостоном» вместе с М.М.Громовым я находился на аэродроме Бяла-Подляска в Польше. В это время на шяуляйском аэродроме работал маршал Новиков, он срочно вызвал нас к себе. Погода была отвратительная - снег и сплошная облачность, а в Шяуляе вообще невозможная, и приводных радиостанций там никаких не было. Но приказ есть приказ, положили в гаргрот матрасик, Громов на него лег, и мы вылетели. Штурман рассчитал маршрут, по времени стали снижаться, но видимости никакой. Зная, что перед аэродромом находится большое озеро Рекива, решили искать его. Чтобы не столкнуться с землей, угол снижения уменьшили с 15 до 7 градусов, штурман еще раз все пересчитал и точно вовремя под самолетом мелькнула вода, я чуть довернул влево и сразу сел на аэродром.

Вскоре из Москвы позвонил Поскребышев: Новикова срочно затребовал к себе Сталин, так как начиналась работа по планированию Висло-Одерской операции. Лететь маршалу оказалось не на чем, к тому же погода стояла ужасная. Стали повсюду искать транспортный самолет. Я везти его на своем бомбардировщике (как настаивал Поскребышев) отказался наотрез, поскольку мне это было не положено, да и маршалу пришлось бы лежать в гаргроте на животе - неудобно. На всякий случай к вокзалу подогнали паровоз с одним пассажирским вагоном, но он не потребовался, поскольку в сплошном тумане сел Ли-2, его пилотировал летчик - Герой Советского Союза, но без штурмана. Пришлось мне отдать своего, и Новиков улетел.

На следующий день и мне поступил приказ срочно лететь в Москву. Тут уж колебаний никаких не было. Вылетел без штурмана, на его место посадил стрелка-радиста. Вдоль полосы поставили железные бочки с горящей соляркой, и ориентируясь по этим «огням», я взлетел. На подходе к Смоленску приказал стрелку смотреть вперед вправо, сам сосредоточился на переднем левом секторе и стал «нырять» под облака - искал смоленский аэродром. Нашел, сел и после дозаправки вылетел в Москву. Над столицей тогда висели аэростаты заграждения, поэтому пришлось идти над облаками. Когда оказался над городом, заволновалась система ПВО: «Что за самолет кружит?». На Центральный аэродром садиться запретили, я уже собрался лететь в Рязань. Тут оказалось, что работает радиомаяк в Щербинке, и я направился к нему, рассчитывая рядом отыскать кирпичную ВПП. Снова ныряли под облака, но ничего не было видно: снег покрывал поля, так что глазу не за что зацепиться. Вдруг мелькнула речка, туман вдоль нее слегка поредел, стала видна торчащая из-под снега стерня, я определил высоту, выпустил закрылки, тормозные щитки и сел. Полем подрулил к окраине села, позвонил из правления колхоза в штаб ВВС, и скоро за нами оттуда пришла машина. Самолет удалось перегнать на Центральный аэродром только через неделю - все это время земля была закрыта непробиваемым туманом.

Планирование Висло-Одерской операции проходило в обстановке строжайшей секретности, все, кто был привлечен к этой работе не могли покидать здание штаба ВВС, здесь же питались и ночевали.

Летать во время войны в сложнейших метеоусловиях приходилось очень часто - это было обычным делом. Как-то раз пришлось в сплошном тумане садиться на подмосковный аэродром Остафьево. Там стояли рядом две кирпичных заводских трубы, и когда они вдруг возникли перед носом самолета, отворачивать уже было поздно, я бросил самолет в крен почти 900, проскочил между трубами и сел. Штурман уже ко всему должен был привыкнуть, но тут весь стал мокрый. Когда бои шли уже в Болгарии, Новиков отправил меня туда для подготовки бомбардировочных частей 17-й ВА. Над Москвой висела низкая облачность и лететь в такую погоду не следовало. Но приказ есть приказ, и я поднял «Бостон» в воздух. На маршруте погода оказалась еще хуже, и весь путь от Москвы до Бухареста (а это почти две тысячи километров) пришлось вести самолет на бреющем. Дальше лететь было совсем уж невозможно, и я сел на аэродроме румынской столицы. Румыния тогда уже вышла из войны, радушный румынский полковник отвез меня в отель «Амбассадор», где я встретил знакомого мне еще по дням подготовки освобождения Севастополя поэта Сергея Михалкова. В Севастополе он и Эль-Регистан жили рядом с нами на Северной стороне в домике - должны были описывать бои, да что-то у них не получилось, они уехали. Михалков тут же стал звать меня в ресторан, но я хотел отоспаться, а вместо себя оставил ему своего штурмана Владимирова Петра Федоровича. Тот мог выпить хоть ведро - и ни в одном глазу.

 

При освобождении Софии мы с частями 17-й воздушной армии во взаимодействии с Юдаковым А.П. (командиром 302-й иад) бомбили на «Бостонах» немцев, отступавших из Греции.


[1] Здесь для обеспечения полетов американской авиации была образована 169-я авиабаза особого назначения, командовал АБОН ген. м-р Перминов А.Р.

 

Назад Следующая

Реклама