Интервью с Хваленским С.П.

Главная >> История >> Интервью с Хваленским С.П.

 

 

Интервью с Хваленским Станиславом Павловичем

Интервью Корытова Олега и Чиркина Константина с Хваленским Станиславом Павловичем
Лит. Обработка Игоря Жидова
Особая Благодарность Светлане Спиридоновой и Игорю Сеидову.

Хваленский Станислав Павлович: Родился я в 1921 году, 25 октября, в городе Владимир, в семье военнослужащего. Отец до 1951 года служил в армии, в наземных войсках. Отслужил тридцать один год и ушел в отставку в чине полковника. А мать была домохозяйкой. Поскольку отец был военный, мы очень часто переезжали.
В 1939 году в Бобруйске, когда я учился в десятом классе, поступил в аэроклуб. Летом 1940 года его закончил.

— А на чем летали? И какая программа была?

В аэроклубе был только «У-2». Какая была программа? Взлет, посадка, в зоне — виражи, перевороты…
Осенью 1940 года по окончании аэроклуба меня направили в Конотопское военно-летное училище. Но в 1941 году это училище упразднили, на его базе организовали высшие летные курсы, а нас поэскадрильно направили в другие училища. Я попал в Сталинградское, и пробыл там до 1942 года, но и его тоже не успел окончить. Поскольку немцы подходили к Сталинграду, то нас эвакуировали в Казахстан, под Кустанай. Но и там мы не задержались — нашу эскадрилью направили за Черногорку, это под Абаканом, Хакассия. Там я в 1943 году закончил училище. И меня оставили инструктором.

— Вернемся в 1941 год: как Вы узнали о том, что началась война?

Это было в Сталинграде. Нас, курсантов, отпустили в увольнение. Когда мы приехали в город, узнали, что началась война.

— Вы услышали выступление Молотова по радио?

Оно к этому времени уже закончилось. Люди пересказали нам его содержание.
К вечеру, когда увольнение кончилось, мы вернулись в часть. И все было более-менее спокойно.

— То есть никто не нервничал?

Наоборот, было высокое патриотическое настроение: «Постоим за Родину!», и так далее. А потом когда были отступления, мы переживали: «Почему? Как?».
То, что война, вот-вот должна начаться, чувствовалось давно. Во-первых, нарушения воздушных границ фашистскими самолетами…

— Вас оповещали об этом?

А кто нас будет официально оповещать? Моя семья: отец, мать, две сестры и мой маленький братишка в это время жили как раз под Брестом, Кобрин. До границы всего шестьдесят километров было.
Перед самой войной к ним приехала мать моего отца, бабушка моя. А отец с матерью поехали в Сочи, в санаторий. И как только приехали, узнали о том, что началась война. Они сразу поехали обратно, до Смоленска доехали, отец поехал в свою часть, а мать развернули, уже не пустили. Что с детьми? Она осталась одна.
Я в это время служил, мать знала мой адрес, а я знал, где служила старшая сестра. И через специальную государственную службу младших детей удалось разыскать в колхозе под Сталинградом.
Я был вдали от фронта, и воспринимал происходящее только по сводкам. Мы переживали. «Почему? Кто виноват в том, что такое получилось?»… Мы не понимали, что происходит. Вроде все готовились, делали все, что могли…
Переживания переживаниями, а моя задача, как курсанта, была учиться летному делу, летать…

— Получается, что обучение до должности инструктора заняло почти четыре года?

Я же вам объяснил почему. Потому что были пертурбации, то в одно училище, то в другое переводят.
Обучались мы на «И-15Бис». Собирались на них нас выпускать… Но поняли, что они себя не оправдали. И мы стали учиться на «И-16», его считали переходным к «Якам»…

— Вы не помните, куда «И-15» из училища дели?

Куда-то под Сталинград, наша эскадрилья там была, их перегнали под Астрахань. А куда они пошли дальше, я не знаю.

— А не помните, как они окрашены были или какие-то особенности?

Как все наши, зеленого цвета были… Однотонные. Звезды на крыльях, на фюзеляже, и на самом киле.

— По окончанию училища, какой у Вас налет был?

Часов сто пятьдесят. А может и поменьше. Я точно не могу сказать

— А когда Вы инструктором были, какой у ваших курсантов налет был? Утверждают, что в то время налет был чуть ли не десять часов…

Сейчас точно не помню. Но уж никак не меньше тридцати часов.

— Интересен именно налет самостоятельных полетов…

Десяток полетов по кругу, пятнадцать в зоне. По маршруту сходят два–три полета. Вроде и все, но я всего не помню, ведь это было больше пятидесяти тому назад.

— У Вас в училище было ограничение по высшему пилотажу? Вроде бы в 1940 году был отдан приказ об ограничении высшего пилотажа в училищах для снижения аварийности.

Нет. В программу входили: виражи в зоне, переворот, петля, иммельман, бочки — это и есть составные высшего пилотажа.

— А штопор?

Штопор показывали… Ввод, вывод. Вводили и выводили.

— Мы беседовали с Кубаревым Василием Николаевичем, Вы знали его? Он говорил, что были ограничения для пилотажа на конкретных самолетах.

Фамилию я слышал… Но лично, вроде, не встречались. По-моему, у нас никаких ограничений не было... И до войны, и во время войны не было ограничений.

— По Вашему мнению, какие преимущества были у «И-16» по сравнению с «И-15»?

У «И-16» — скорость побольше. Он лучше зарекомендовал себя в Испании, на Халхин-Голе. А «И-15» еще на Халхин-Голе большие потери несли от японской авиации.

— А пилотировать какой самолет было легче, приятнее?

Я много работал инструктором на «И-16» и он мне очень нравился. Он очень маневренный был.

— Говорили, что «И-16» самолет строгий для пилотажа был?

Я бы не сказал, чтобы он особо строгим был. Но может это мои ощущения — я очень много на нем летал. А вот на посадке он действительно строгий был. Если упустите, "раз" и переворот, крылья поломал, лопасти… В худшем случае можно было и разбиться насмерть.

— У Вас в школе ломали крылья?

В школе на «И-15» были случаи, а на «И-16» я уже и не помню… На «И-16» запомнилось, как два курсанта столкнулись над аэродромом…

— А где и когда это произошло?

В Черногорках. Это от Абакана километров одиннадцать. На полевом аэродроме, в начале 1943 года, уже перед самым выпуском. Последние полеты в зоны… Сдавали зачет. Уже определили человек десять инструкторами оставить. Этой группой и летали.
Кто-то не удержался своей зоны. Ушел из нее, и произошло столкновение. Зацепились крыльями. Одному курсанту удар пришелся по голове. К месту падения его самолета нас курсантов не подпустили. А второму после столкновения удалось сесть.

— Стрельбы были?

Со стрельбами по наземным целям у курсантов — один полет на «УТИ» с инструктором. Не помню, по моему, был один пулемет «ШКАС». А прицел уже коллиматорный.
Спикировал, увидел цель, нажал гашетку… Уже хорошо. А что при этом получилось, не контролировали… Это же первый полет на стрельбу…

— По конусу стреляли?

В школе — нет. Это уже потом в частях было.

— Как был быт устроен курсантов, инструкторов?

В войну быт был особый. Жили мы в землянках, нары общие. Только у инструкторов была отдельная землянка. Питание скудное, едва живы были, У инструкторов и у курсантов питание отличалось.

— Мы слышали, и не раз, что у инструкторов питание было хуже, чем у курсантов.

А почему же хуже должно быть?

— Курсантов кормили бесплатно, а инструктора питались за деньги?

Все бесплатно. Всего я почти двадцать лет за питание не платил. Все было бесплатно.

— Ну, а как было у семейных инструкторов?

Я даже не знаю, как они жили. Ну, какие-то пайки были на членов семей, наверное…

— Мы слышали, что был приказ отправлять инструкторов на месяц, на два, на фронт для практики. У Вас практиковались такие стажировки?

Конкретно из нашего училища посылали одного или двух. Может быть, в других и больше посылали, но у нас буквально единицы…

— Когда Вы начали получать после «УТИ-4» новую матчасть, и какую?

Моя обязанность была учить на «УТИ-4». Это был переходной самолет к «Як-1». После этого курсанта передавали в другую эскадрилью, которая работала на «Яках», а уже потом направляли в строевые части.

— В строевые части, или в ЗАП?

Точнее не знаю. В запасном может быть еще какая подготовка была…

— А сами Вы на «Яке» летали?

Нет. Некогда было…

— Сколько примерно полетов в день, Вы как курсант делали?

Как курсант? Сколько достанется… На каждый самолет примерно три–четыре курсанта. Если по кругу, то полетика три–четыре делали. В зоне — один–два.

— Когда Вы были инструктором, сколько у Вас курсантов одновременно было?

У меня в группе было четыре человека. Я их вел в течение месяца, двух. Выпускал их, следующих брал.

— Бывали случаи, когда списывали за непригодность к полетам?

За все время я выпустил двадцать курсантов и только одного я списал. Он не был безнадежен, можно было потянуть подольше, но я подумал, что не стоит. В это же время других можно было быстрее подготовить.

— Вы потом встречали своих выпускников?

В Корее встретил. Он служил в дневном полку, в то время летал как свободный охотник. Фамилию не помню. Да и полка тоже…

— Вам довелось повоевать в Великую Отечественную войну?

Не довелось… И с Японией не довелось. До конца войны, до самого расформирования училища, был инструктором.

Инструктора в училище – 1945 год
Второй ряд -, Петров Леонид, Хваленский, -, Лавринович Борис
Первый ряд Говоровский, -, -, Чечель

— А когда училище расформировали?

В 1945 году, к осени ближе… Большую часть инструкторов демобилизовали, а некоторых отправили в Приморье, на Дальний Восток, в воинские части. Вот так в начале 1946 года я и попал в 304-й истребительный полк. Летали мы на «Ла-7».

— Как Вам показался «Ла-7»?

Для того времени очень хороший: маневренный, с хорошим вооружением — три пушки.

— Где базировался 304-й полк на тот момент?

Спасск Дальний. Это на сто пятьдесят километров севернее Ворошилова, или как он сейчас называется, Уссурийск, что ли. Километров двести–двести пятьдесят от Владивостока.

— Какое у Вас было звание и на какую должность Вы пришли?

Лейтенантом на должность летчика.

— В 304-м полку на тот момент ветераны войны были?

Были. И три Героя Советского Союза было в полку.
(304-й ИАП (32-я ИАД) – базировался в г. Спасск–Дальний. Командир полка – Герой Советского Союза майор Королёв, замполит – подполковник Пирожок, помощник командира полка по лётной части – Герой Советского Союза майор Еремин.
Командиром 3-й АЭ был капитан Моренко М.И., ещё одним командиром АЭ в этом полку также был Герой Советского Союза майор Амелин Алексей Степанович. И.С.
)

— А не было ли к Вам такого отношения: "всю войну в тылу просидел"?

Нет. Отношения были хорошие. В 1948 году в 304-м полку началось обучение ночным полетам. Мы тогда впервые на «Ла-7» ночью летать стали. Потом в конце 1948 года или вначале 1949 года к нам пришли «Ла-9».

— А скажите, а выхлопы двигателя ночью мешали?

А их не было. Отблески, может быть слегка.

— А как Вам «Ла-9» по сравнению с «Ла-7»?

«Ла-9» по отношению к «Ла-7», менее маневренный. У «Ла-7» были предкрылки и он мог более резкие маневры делать. У этого не было. Потом в 351-м полку мы перешли на «Ла-11», а это вообще был тяжелый истребитель дальнего сопровождения.

— А скажите, по комфорту, какой лучше был?

Ну, какой комфорт… Кабинки небольшие. Приборы почти одни и те же были. Правда, на последних уже появились "авиагоризонты" в помощь "стрелке и шарику". Положение самолета в пространстве видишь.

— А качество обзора? Качество стекла?

Плексиглас одинаковый был…

— На некоторых самолетах плексиглас желтел быстро?

Этот не желтел, куда смотришь, там и видишь.

— Про «Лавочкины» говорят по-разному. Кто-то говорит, что на переплете внутри кабины было зеркало заднего обзора, кто говорит, что не было…

Нет, на «Лавочкиных» не было. На «МиГах», по-моему, были. А потом уже на «МиГах» появились оповещатели: если сзади заходит противник, то сигнал подается, что у тебя кто-то в хвосте.

В конце 1949 года, с нашего 304-го полка, отобрали почти половину летчиков для участия в "правительственной командировке". Вызывали каждого отдельно и беседовали, объясняли, что это дело связано с опасностью. Предупредили, что события разворачиваются к войне. Кто не хотел, сомневался, тех не брали. Только из добровольцев отбирали. Отобрали пятнадцать человек, и отвезли на самолете в 351-й полк. Там тоже отобрали добровольцев и объединили нас. И снова на самолетах отвезли в город Дальний, на Ляодунский полуостров.
Распределили нас равномерно по трем эскадрильям…
(По воспоминанию лётчика 304-го ИАП Анисимова Александра Петровича, из 304-го ИАП были отобраны 15 лётчиков, это: Анисимов А.П., Амелин А.С., Хваленский С.П., Карелин А.М., Киселёв В.В., Лукиных А.П., Попов С.А., Абрамович Н.Н, Давыдов А., Исаев Ф., Смиренников В., Капленко И.В., Макеев В.В., Чирков И.Н. и Ярунин Н.И.. Они были командированы в состав 351-го ИАП, и в феврале 1950 г. на Ли-2 были перевезены в г.Дальний (Китай). И.С.)

— В каком звании, на какую должность Вы попали?

Старший лейтенант, старшим летчик.

— А какие самолеты?

На «Ла-11». Потренировались на них и весной полетели полком в направлении Шанхая, в Туньшань. Это — китайский город, километров восемьсот от Дальнего. Сопровождал нас лидер, по-моему, «Ту-2». Только вылетели и начали пересекать Желтое море, вдруг у одного самолета отказал мотор. И пошел он на вынужденную. И погиб…

— Этот летчик из вашей эскадрильи был?

С нашей 3-ей эскадрильи 304-го полка. Возглавлял эскадрилью Герой Советского Союза Амелин. А другую эскадрилью Гужов, по-моему, возглавлял. Третьего командира эскадрильи я не помню.
(1-й АЭ командовал капитан Н.Н Гужов, 2-й АЭ – майор Голованов и 3-й АЭ – майор А.С. Амелин. И.С.)

— У меня записано, что погиб летчик Макеев, у его самолета загорелся двигатель…

Я не знаю, что случилось. Был установлен специальный сигнал-пароль: если откажет материальная часть, то летчик передаст этот сигнал для командира группы. Какой сигнал, я забыл, «Океан» или еще какое-то слово, но он передал именно это слово-пароль. Карелин пошел сопровождать его до посадки. Видно было, что вынужденная посадка на берегу неудачная и летчик погиб…
Карелин догнал нас и пристроился к группе.
(Ст. лейтенант Макеев В.В. погиб при перелёте из г. Дальнего 8.03.1950г. В полёте загорелся двигатель, он дотянул до берега, но при вынужденной посадке потерпел катастрофу и погиб. И.С.)

— "В марте 1950 года полк под командование Героя Советского Союза подполковника Макарова убыл вглубь Китая в район Шанхая, для прикрытия города и порта от налетов гоминдановских самолетов"…

Да. Приземлились мы в Туньшане. Туда поступали «МиГи» для 29-го полка. И пока их собирали и облетывали, мы должны были первое время прикрывать этот район. То есть, задача ПВО. Над Туньшанем наш полк сбил два гоминдановских разведчика «Б-25».

Шанхайский аэродром
Первый ряд Елконадзе, Сергеев Григорий ЗКАЭ, Исаев, Карелин, Аккуратнов
Второй ряд Курганов, Белозерцев, Сидоров, Хваленский, Попов
Третий ряд, Неизвестен

— "Первую победу одержал старший лейтенант Сидоров, в середине марта 1951 года". Что Вы об этом перехвате знаете?

Участвовали в перехвате Сидоров и его ведомый, и еще была пара летчиков. Они его перехватили, и сбили.

Звено Сидорова
Курганов, Сидоров. Замначштаба Стренаткин, Попов, Хвалынский

(В этом вылете 13-го марта 1950г. участвовало звено ст. л-та Сидорова Василия Давыдовича. За этот бой он и лейтенант Попов С.А. были награждёны орденами Красное Знамя. И.С.)

— Как подтвердили: обломки нашли?

Да, нашли. Хотя он далеко от аэродрома упал…
Когда гоминдановцы потеряли первый разведчик, они не поняли в чем дело, и послали второй. А когда второго сбили, полеты прекратились.
На этот раз вылетало наше звено. Во главе с Душиным.

— По словам Сидорова Василия Давыдовича Душин уже на следующий день сбивает второй самолет-разведчика Б-25.

Нет, не на следующий день. Я не могу сказать, может через пять дней, но не на следующий день. Поднялись четверка: Душин, у него ведомым был Абрамович, и Исаев — командир звена, я пошел у него ведомым. Душин и Абрамович стреляли. (Это произошло 14.03.1950 г. – за этот бой ст. лейтенант Душин П.Ф. был награждён орденом Ленина, а его ведомый ст. лейтенант Абрамович Н.Н. – орденом Красное Знамя. И.С.)

—  Китайский язык заставляли учить?

Нет. В нашем полку не учили. Все переговоры по рации на русском языке. Но дали условные китайские имена, выдали соответствующие документы…

— А не помните, как Вас назвали?

Нет, не помню.

— И помимо боевой работы, Вы также занимались обучением китайских летчиков на «Ла-11»?

Мы обучили китайский полк, оставили им всю матчасть и сами на поезде уехали в Дальний. Китайцы летали вполне прилично. Проблемы были только с языком – поди объясни им по-русски, если они только по-китайски говорят.

— А сколько летчиков китайских лично Вы обучили?

Я не обучал. Там специальные инструктора были. Я не помню их. А на моем самолете китайский летчик разбился. Заходил на посадку, почему-то перевернулся, и на полосу упал.

— А много китайцев побилось? Аварий было много?

Нет, только один этот случай и именно на моей машине… Китайские летчики переучились в короткое время, в течение каких-то двух месяцев, вскоре приступили к боевым вылетам. Один, помню, 40 пробоин привез на Аньдун…

— Ходили такие байки среди наших инструкторов, что китайцев плохо кормили, и они из-за этого слабо летали?

Нет, этого я не знаю.

— Где Вы там жили? И чем Вас кормили?

У нас отдельное хорошее помещение было. Комнаты на двух человек. Кормили замечательно.

— Кормили китайской едой или нашей, привычной?

Нет, нашей. Обслуживали ресторанные работники…

— А было такое, что бы Вы не закажете, уже через несколько дней привезут…

Мы специально ничего не заказывали. Они сами определяли меню…

— Нам один летчик рассказывал, что заказывали, кто что придумает.

Ну, может среди них были не имеющие элементарной скромности… Мы, вдобавок к основному питанию, еще и охотой промышляли. В Шанхае фазанов били, а в Андуне – гусей. Принесем на кухню, там их сделают как надо – вкуснотища!

— Как к Вам относились местные китайцы?

С местным населением не было никакого взаимодействия. Мы общались только с обслуживающим персоналом…

— А развлечения какие-нибудь были? Кино? Театры?

Кино, может быть, и было, а театры — нет. Запомнилось мне, что когда в Шанхай, прибыла какая-то наша делегация из России и посетила аэродром, как раз в это время гоминдановский «Б-24» ночью прилетел. Подняли один «МиГ» из 29-го полка с другого аэродрома, и когда разведчик попал в прожектора, «МиГ» его сбил. На глазах прямо все это происходило, хорошо видно было всем.

— Сколько Вы боевых вылетов совершили при обороне Шанхая?

В то время как мы сели на эти аэродромы, «МиГи» 29го полка и мы на «Ла-11», гоминдановцы фактически перестали летать. Один раз, правда, ночью на наш аэродром какой-то «Б-25», наверное, зашел и сбросил пару бомб. И еще, километров в ста от Шанхая поднимали пару. «Мустанги» бомбили. Гужов на «Ла-11» сбил два этих «Мустанга». И еще один раз подняли, но то ли видимость плохая была, или еще что-то такое, но не встретились. Короче, спокойно стало.

— Как подтверждали сбитых?

А вот Гужов два «Мустанга» сбил. Один прямо тут же упал, а второй не дотянул до аэродрома гоминдановского. И наш МИД получил протест от Чан Кай Ши, о том, что наши сбили их самолет.
(Командир 1-й АЭ капитан Гужов Н.Н. 2.04.1950г. в паре со ст. лейтенантом Люфарь В.И. перехватили два Р-51, и Гужов сбил их с одной атаки. Гужов был награждён орденом Ленина, а Люфарь орденом Красное Знамя. И.С.)

— Какие награды у Вас за участие обороны Шанхая, именно за оборону Шанхая?

Душину дали орден Ленина, Абрамовичу — "Красного Знамени". Гужову, вроде, тоже Орден Ленина... А мне за оборону Шанхая вручили китайскую медаль.

— А как были покрашены ваши «Ла-11»?

Сохранилась зеленая окраска. Одноцветные. И китайские знаки.

— Ну а какие-нибудь обозначения?

Вот эти знаки китайские были. На руле, на фюзеляже и на крыльях.

— Коки винтов у Вас окраской отличались у разных эскадрилий?

Нет, по-моему…

— А как были окрашены ваши «МиГ-15» в Китае?

Наши были белые, серебристые.

— А звездочки побед у вас на самолетах рисовали?

Рисовали. На борту с левой стороны. Размером с ладонь.

— Бортовой номер своего «МиГа» Вы тоже не помните?

Нет, я летал на разных, на разных. Сегодня на одном, завтра на другом. Номера были, по-моему, двухзначные. (Все машины в составе 351-го ИАП имели трёхзначные бортовые номера. И.С.)

— Сколько времени «Ла-11» мог летать?

Мы патрулировали пять часов. С Аньшаня вылетали, километров двести до границы Корейской, и потом там еще часа два ползали.

— А как Вы в Аньшане оказались?

С Дальнего перегнали в Аньшань и весь полк стали переучивать на ночные полеты на «Ла-11».

— Полк вернулся обратно на аэродром в Саншлипу, на Ляодунском полуострове в октябре 1950 года…

Да, 351-й полк расположился в Дальнем на окраине центрального аэродрома.
(В конце октября 1950 г. сдав все свои Ла-11 китайскому 7-му ИАП убыли в г. Дайрен. И.С.)
Прошло полгода, как вернулись в Дальний. И нас направили в новый 252-й полк на «Ла-9». И вот я туда попал.
А через полгода, когда 351 полк стали вновь направлять в Корею, меня и Голышевского Ивана Петровича попросили снова перейти в 351-й полк. Я и согласился.

После возвращения из Шанхая
Сверху: Лукиных, Смиренников
Снизу Анисимов Александр Петрович, -, Исаев, Хваленский

— Вы в составе 2-й эскадрильи были, так?

В 351-м полку я же говорю, третья или вторая я не могу сказать, но не первая.

— И. Сеидов предоставил нам список 2-й эскадрильи кого из них Вы помните?

Курганов, Акуратнова — этих я помню. Смиренников? Галькевич? Кожемякин? Эти все у меня на слуху.

— Алексеев? Елканадзе? Абрамович? Давыдов? Лукиных? Волков? Цибульский?

По моей эскадрильи я не всех помню. Дело в том, что нас все время перегруппировывали, и то в одной эскадрилье, то переведут в другую эскадрилью. Поэтому я не могу точно сказать кто из какой эскадрильи.
Был я и у Душина в эскадрилье, потом у Сидорова в эскадрилье был. А когда именно? Точно я уже и не помню.

— В Аньшань Вы перелетели в составе уже другого полка, так?

В другом составе, но опять этот же 351-й полк.. я опять оказался в своей компании… Но на «Ла-11»
Первое время, когда мы переучились ночью, месяца два тренировались. Стали летать в Корею, в Аньдун. К Аньдуню, река Ялуцзян, ее пересекает, там зоны были у нас разбиты, и там патрулировали. Мы — только ночью.

— Перехваты в это время случались?

Я точно знаю только один перехват: когда Курганов перехватил одиночный «Б-26». Дурачки! Они не выключили навигационные огни.
(Это произошло 15.05.1952 г. Американцы подтверждают потерю в этот день RB-26 из состава 67-го TRW И.С.).

— Это был Курганов или Симко?

Курганов! А что касается вылета Симко, то говорили, вроде встретил, вроде открывал огонь, Про результат я не знаю… Потом еще Душин говорил, что встретил там кого-то…
Но я вот представлю: темная южная ночь, на земле ни одного огня нет. Идешь в основном по приборам, ну кого там встретишь? Говорят, говорят… Но подтверждений не было… (Американские данные потерь подтверждают обе победы Симко и одну победу Душина И.С.).

— Помните ли Вы как 4 декабря вместе с командиром эскадрильи, капитаном Душиным Вы летали на перехват «Б 29»? И как вели огонь по этим гигантам?

Вылетели мы с ним вдвоем, но каждый был в своей зоне.
«Ла-11» — тяжелый. Ходишь, патрулируешь в темноте. Вот если бы у нас были приборы какие-то, или я точно видел бы на земле ориентир, где эта зона… А так ходишь ночью, ориентируешься так: курс, время. Прошел, там покрутился, теперь в другую зону поворачиваешь… Выходишь, а тут замечаешь, вот появился вроде противник… Инверсный след…

— Инверсный след видно было?

Хорошо видно если он в луч прожектора попадал. А до него километров пятьдесят. Идешь, идешь… А он на высоте семь-восемь тысяч. У них моторы мощные. Пока сближаешься, он бомбы сбросит, и сразу уходит. Я стрелял, но дистанция больше двух километров оказалась.
Непригоден был этот истребитель «Ла-11» перехватывать такие самолеты. Красовский, он у нас возглавлял всю Дальневосточную группировку, договорился с Москвой, чтобы половину из нас перевели на «МиГи».

— Написано, что весной 1952 года была переучена на «МиГ-15», только одна эскадрилья.

Вот это нас и переучили. А вторая эскадрилья Душина продолжала воевать на «Ла-11» до самого конца командировки.

— Подождите, а китайцам Вы не оставили «Ла-11», когда улетали?

Первую партию, что мы в Шанхае оставили китайцам, А потом в Дальнем полк получил опять «Ла-11», и тоже зеленые такие.

— Вернемся к бомбардировщику, который с непогашенными фонарями летел…

А, Курганов, которого сбил? Ну, он тут же недалеко и упал, загорелся. Материальные доказательства были. Там и летчик убитый, и планшеты…

— Но почему тогда первую победу в октябре 1951 года приписывают Симко. Это не мы же придумали.

Я думаю, что это с его слов вошло в книги. По его словам. Без подтверждения. Самолета не нашли сбитого. Решили, что самолет упал в море. Списали на море. А нам в море ни в коем случае нельзя было выходить. (В обоих случаях, когда стрелял Симко по цели ночью, были повреждены два «Тайгеркэта», которые дотянули до своей территории, но на аэродром не вернулись – упали на землю. Из четырёх членов экипажа спасён только один. И.С.)

— А кто искал упавшие сбитые самолеты? Китайцы? Или наши поисковые самолеты?

Наши направляли группу поисковую. Кругом у нас там зенитные части стояли, и прожекторные, вот их опрашивали, уточняли место падения.

— Были ли у вас потери в полку, в результате аварий, катастроф? Не боевые?

Были. Командир звена Гаврилов (По-видимому, оговорка - Гурилов). Когда ночью переучивались, он и еще Ковалев Иван Петрович полетели по маршруту, попали в облачность. Там он перевернулся и упал, а Ковалев пришел. Ковалеву потом на «МиГе» пришлось катапультироваться, когда его сбили. Там то ли таран был, то ли столкновение. Сам Ковалев говорил, что на параллельно-пересекающихся сошлись. Еще разбился на Ла-11 штурман Капленко. (Ст. лейтенант Гурилов И.В. погиб 8.08.1951 г., а Ковалёв столкнулся с американцем 7.11.52 г. И.С.)

— А какие номера на самолетах были?

Нет, не помню.

— Встречалось утверждение, что самолеты были двухцветные: передняя часть самолетов «Ла-11» была окрашена в красный цвет…

Нет, неправда.

— …а низ самолетов был окрашен черный цвет, чтобы с земли невозможно было обнаружить в лучах прожекторов?

Нет. Это у американцев было, «Б-29», вот эти низы были покрашены в темный цвет.

— Помогало?

Бог его знает… Но если он попадал в прожектора, все равно инверсионный след виден…
А у нас была обыкновенная, принятая в нашей авиации окраска. Правда, вот у наших «МиГов» "дневников", у тех, кто работал по низколетящим, например, по штурмовикам, на этих самолетах был коричневый камуфляж. У меня приятель по училищу был в дневной истребительной авиации – Борис Лавринович. Его там 2 раза сбивали, один раз на взлете, второй раз на маршруте поймали. Вот он на камуфлированных летал.

— А как они подразделялись, кто по низким высотам, кто по большим?

Наверно, специализация по полкам была. На низких высотах ходили ихние штурмовики «F-84», а сверху атаковали «Сейбры».
Точнее, первое время не «Сейбры», а «Шутинг F-80», и «84» были. А у нас в это время «МиГи». И «МиГи» превосходили их, и была тогда для наших свобода. Тогда дивизия Кожедуба была, и у них хорошо дела шли. А потом, когда появились «Сейбры», они по маневренности даже превосходили «МиГи». Стали способны круто заворачивать. И тут у нас дело пошло тяжелее.

— А «Мустанги» и «Корсары» в Корее у американцев были?

Я их не видел.

— Вы переучились на «МиГ-15»...

На «МиГ-15», мы быстро переучились, в течение месяца, и ночью сели в Андунь, и уже на боевые патрулирования стали вылетать.

— Вы на «МиГ-15» сидели и в Аньдуне, и в Аньшане?

В Андуне. Да, в Аньшане нас уже не было.

— Вы, когда переучивались на «МиГ-15», у Вас «УТИ» были?

Первые пару полетов давали нам на «МиГ-15УТИ», и переходили на боевой. По сравнению с поршневыми самолетами он очень простой был.

— Недостатком не показалось, то, что тот же «Ла-11» летал пять часов, а «МиГ» там сорок пять минут?

Нет, не сорок пять, час пятнадцать…

— Недостатком Вы это не считали?

Нет. Уже привыкаешь, по часам смотришь, когда пора возвращаться.

— Вам баки топливные вешали?

На «МиГах» были подвесные баки. Чье производство я не знаю. Их горы были, потому что "дневники" их сбрасывали, как только появлялся противник. Поэтому их много надо было.
А мы ночью летали, при атаке их не бросали. С баками садились. Вначале вырабатываются подвесные баки, потом — задний бак, и уже потом центральный подключали.

— Вооружение на «МиГе» Вам нравилось?

На «МиГе» вооружение очень хорошее. «37»-миллиметровая пушка и две «23»-миллиметровые. Один снаряд «37»-миллиметровый давал дырку в крыле в метр диаметром. И если он в истребитель попадал, то, как правило, тот падал.

— "Весной 1952 года, Вы были направлены в состав 1-й эскадрильи майора Култышева, для переучивания на «МиГ-15». Вы добровольно вызвались?

Нет, выбирал командир полка.

— Кто из летчиков 1-й эскадрильи имел боевой опыт в Великой Отечественной войне или войны в Корее, Вы не помните?

Из 1-й эскадрильи что-то я и не помню. А в Японскую войну воздушных боев-то не было.
(Из состава 351-го ИАП боевой опыт ВОВ имели лётчики: Голышевский И.П., Карелин А.М. и Душин П.Ф, принимали участие в войне с Японией в августе 1945г.: Ефимов И.А. (ком-р АП), Гужов Н.Н., Гурилов И.В., Сидоров В.Д., Галькевич И.П., Аккуратнов А.В., Исхангалиев Ж.С. и Курганов В.Я. И.С.)

— Ну, все-таки три самолета сбили.

Ну, кто сбил я не знаю… Рассказывали, что перелетели они в Дальний. Там были японские войска, аэропорт там находился. А наши по-нахаловке туда сели. И тут же самолеты подняли, так, что бы пушки направить на здания. Вот так…

— Первые победы на реактивных «МиГ-15» в составе 351-го полка одержал 10 июня 1952 года зам. командира полка по летной части капитан Карелин. Или он еще не был зам. командира?

Нет, ну может он уже, и был, я сейчас не помню. Прямо на глазах…

— А Вы участвовали в этом бою?

Нет. Он один тогда был. Его одного подняли. Налет был, рядом с Андунем, на другом берегу реки Ялуцзян. В лучах прожекторов один появляется, Карелин его атаковал, попал в бомбовый люк, тот взрывается. Тут второй подходит, он второго атаковал. Тоже нормально… Потом и третьего. Но на третьего подтверждения не дали.
(Из состава 351-го ИАП Карелин был один, но в это же время в районе действовали два ночных экипажа из 147-го ГИАП – майор Студилин и майор Быковец (ГСС). И.С.)

— Вы с Аньдуня все это видели, так?

Да, прямо на наших глазах. Мы были на берегу Ялуцзян.

— А американцы часто летали по ночам?

Бомбардировщики? Сравнительно часто. Наша разведка работала очень хорошо. А может это была китайская… «Б-29» только еще вылетают с Формозы, но уже сюда передают: «Вылетели! Ждите!». Но куда пойдут неизвестно… Прожектора у нас не везде были, только вдоль Ялуцзян до гидростанции.

— В Вашем полку был отмечен таран. Это таран или столкновение с самолетом противника?

Ковалев Иван Петрович, столкнулся… Скорее всего столкновение. От этого столкновения самолет Ковалева «МиГ-15» загорелся, и он катапультировался.

— А вот с кем он столкнулся? Неизвестно?

У этого американца позывной был — «Талбот-24».

— Обломки самолета, с которым Ковалев столкнулся, найдены были?

Не могу утверждать. Но, вроде бы этот позывной появлялся в эфире и позже.
(Американцы не подтверждают потерю своих ночных перехватчиков в эту ночь, но экипаж ночного F3D-2 в ночь с 7-го на 8 ноября записал на свой счёт один МиГ-15. Скорее всего, Ковалёв удар снарядов и взрыв в самолёте принял за столкновение с кем-то. И.С.)

— За сбитые платили?

Платили.

— Что ночные, что дневные, цена эта была одинакова?

Одинакова.

— А вот Вы помните еще что-нибудь о победах из вашего полка летчиков?

Ну, я наблюдал еще один бой Карелина. Вдвоем мы вылетели, меня в одну зону, его погнали дальше. И там как раз осветили самолет. Он только одну очередь дал, и все темно стало. Потом смотрю, с севера на юг огонек разгорается, видно он ему куда надо попал. Это тоже на глазах было.
Потом Карелина направляли в Пхеньян. Он один вылетал. Там он два самолета вроде как сбил в одной из атак, но в него в ответ влепили очередь. Пробили топливный бак, и одна пуля в парашюте застряла. Когда он возвращался горючка кончилась, и он с остановленным двигателем совершил ночную посадку. (Последние две ночные победы Карелин одержал 28-го и 30-го января 1953г. над Б-29. Обе победы американские источники подтверждают. 30-го января Карелина сначала подбили стрелки с Б-29, позже по нему заходил в атаку и ночной F3D и, возможно добавил повреждений в его самолёт. Американцы считают, что сбили в эту ночь МиГ-15, а оказывается, что только повредили. И.С.)

— А были «МиГ-15»? Или уже «МиГ-15бис»?

На самолеты были поставлены бустера. Первые бустера были для только руля глубины, заметно помогали… А элероны были еще без бустеров. И когда поставили на элероны, тогда стал называться «бисом». У нас все были «МиГ-15бис».

— У Вас самолеты на валежку проверялись?

На валежку, насколько я знаю, испытатели проверяли. И аэродинамические качества были нормальные. Такого чтобы…
А вот 29 полк, в Туньшане, когда они облетывали, у них один раз в групповом полете у какого-то молодого летчика, он, толи ткнулся…., то ли заблудился…

— Что Вы знаете о гибели майора Сычева из руководства корпуса? Он в ноябре 1952 года вылетел на самолете вашей эскадрильи на ночной перехват и не вернулся с боевого вылета?

Был случай со штурманом корпуса. Я не помню фамилию, он еще меня звал ведомым на дневные полеты. Я отказывался: больно нужно-то мне это было… Вот он ночью впервые вылетал и разбился.

— В начале 1953 года американцы стали направлять в район действия вашего полка свои ночные перехватчики «F-94»?

Направляли. И именно с ним Ковалев и столкнулся, когда его ночью обстреляли, и он с повреждениями сел.

— А они атаковали ваших?

Ночью ни я их не атаковал, ни они меня. Вот только случай с Ковалевым. А так я один раз пару на фоне неба видел. Ночь такая светлая выдалась…

— А когда Вы убыли в Союз, вначале февраля 1953 года, а куда Вы дели самолеты свои?

Мы там оставили. На аэродроме в Аньдуне самолеты оставили

— А сменщикам никому не передавали? Или как?

Прибыл к нам, по-моему, 78-й полк. На место него мы и прибыли в Горелово. Я даже и не видал сменщиков… (Их сменил 298-й ночной ИАП (командир полка п/пол-к Васильев В.А.) – полк прибыл из Горелово под Ленинградом, куда затем перебазировался 351-й ИАП и вошёл в состав 44-й ИАД. И.С.)

— Опыт как-то передать? Такого не было?

Такого не было. Последний когда эшелон у нас отсюда шел, на последнем самолете, вот почему-то меня оставили самолет перегнать в Аньшань, вот сюда где уже прибыли семьи наши. Вот я на этом самолете перелетел, тут же на этом аэродроме его оставил.

— Сколько ночных полетов Вы совершили в Северной Корее?

Я уже и не помню сколько. Ну, штук четыреста, может быть.

— Не многовато?

Нет. Мы в ночь на МиГах до 4-х раз вылетали. Продолжительность — час - час пятнадцать полетного времени…

— А сколько раз Вы вели стрельбу по противнику?

Вот один раз четвертого декабря 1951 года и то далековато было.

— А каков был распорядок дня, у летчиков ночного полка?

Ночь кончалась, наступал рассвет, мы уезжали в городок, где базировались. В Аньдуне казармы были у нас.

— Казармы или дворец маньчжурского императора Пу И? …

Не знаю никакого Пу И… Может быть 29-й полк там был… В Аньдуне на нашем аэродроме, дворцов не было, рядом 2-я дивизия была — рядом дворцов не было. И в Аньшане тоже дворцов не было. Жили в казармах… А во дворце мы побывали, когда летели из Тушьшаня в Шанхай. По пути в мы делали остановку, вот там поместили во дворец Чайканши.
Были три точки, где истребители у нас стояли. Аньдун, Аньшань, Мяогоу.

—  А в Мяугоу Вы бывали?

Однажды над нашим аэродромом американские ночники кружились, и меня при возвращении посадили туда. Я среди ночи сел там, прошло какое-то время, они ушли, и я перелетел на свой.

— Вернемся к Вашему распорядку дня, как ночного летчика.

Рассвет наступает, нас увозят в городок. Завтрак, позавтракали, бутылка пива, сто грамм водки, идем спать. Обед. Потом погуляем. Ужин. И перед наступлением темноты нас везут опять на аэродром. Вот и все.

— А на аэродроме, кто не летает, чем занимались? В свободное от полета время?

На аэродроме все дежурят, ждут вдруг вылет.

— Американцы бомбили аэродромы?

Нет. Похоже, что была обоюдная сговоренность. Наши не трогали их, и они сюда тоже не ходили.

— Летчик дневной рассказывал, что часто в ожидании налета их ночью будили и срочно увозили в пещеры.

Нет. Во время нашей командировки не было такого.

— А какие развлечения, спортивные игры были?

Ночь не спишь, днем туда-сюда… Нет, играми особо не занимались.

— В последние месяцы командировки летчики вашей эскадрильи занимались обучением китайских летчиков ночным полетам?

Не занимались.

— Какими боевыми наградами Вы были награждены за Корею?

Орден Красной Звезды, китайская медаль за оборону Шанхая, и второй орден Красной Звезды.

— А как дальше сложилась Ваша судьба после возвращения из Китая?

Возвратились из Китая сюда в Горелово. Проработал я, наверное, год в этом 351-м полку, зам. комэска. А в 1955 году меня назначают командиром эскадрильи в 102-й гвардейский, там я проработал до 1959 года. Летал на «МиГ-17».

— А «МиГ-19»?

У нас была одна эскадрилья на «МиГ-19». Они были оборудованы для перехвата локатором.

— Случаи перехвата после Корейской войны, здесь были?

Нет, не было такого.

— Вы Леонида Сергеевича Кулакова не знаете? Он здесь командиром дивизии заканчивал?

Фамилия звучит знакомо, но наш командир дивизии, когда мы прибыли, был Гизенко, после него Бычик.

— А Вы сказали, что летали до 1959 года?

В последний день 1958 года я как раз ушел, меня списали по болезни. Уволился майором. С должности командира эскадрильи.

— А после увольнения из армии, чем занимались? Где работали?

Я любил больше с техникой заниматься, переучился на токаря, три года отработал… А на административные работы никогда не тянуло...

— С кем из однополчан с 351-го полка Вы поддерживаете связь в данное время?

В данное время у меня остался только один человек, с которым я в Шанхае был: Душин, он тут недалеко живет. И… И все. Остальных уже нет. Лукиных Андрей Прокопьевич умер 18 ноября 2007 года. Был Сидоров, был Голышевский Иван Петрович, Ковалев Иван Петрович — мои лучшие друзья... И все умерли. Елконадзе тоже умер… Вот нас двое с Душиным – последних…

© Oleg Korytov, Konstantin Chirkin, Igor Zhidov 2008

Дата публикации: 13.05.2015
Авторы: Олег Корытов, Константин Чиркин, Игорь Жидов

 

Обсудить на форуме

Реклама

http://www.clinicip.org/